В комментариях к этому сообщению вы можете задавать вопросы по ЕНДП. 

 В комментариях к этому сообщению вы можете оставлять ваши предложения по ЕНДП.

Знание, по-моему, в отличие от веры, это часть картины мира, логически связанная с другими частями. Понимание ценности такой связи – главное отличие атеиста от верующего.

Информация, которая поступает в «разум», «складывается» там, а в дальнейшем систематизируется и раскладывается по логическим полочкам. Цель такой обработки – предоставить носителю разума готовые шаблоны поведения. Степень готовности этих шаблонов может быть разная в зависимости от логического «труда», предрасположенности и «любви» к нему. Вот два крайних случая: хаос, необработанные «груды», в последовательности поступления и полный порядок, где «вакантные» места на полках заняты предположениями, «гармонично» вписанными в общий ряд. Верующие и неверующие расположены в этом промежутке. У каждого есть «необработанные завалы» и какой-никакой порядок на «полках».
Не будь политики, все это оставалось бы личным делом каждого. Но человеку неуютно ощущать себя оригинальным и он ищет себе компанию по общим признакам. Описанный дуализм «естественным» образом формирует такие компании, в которых возникают ценности, основанные на общих признаках. А ценности – это уже пропаганда и защита.
Выживание в большинстве случаев не нуждается в «полном порядке на полках» и порядок этот может оказаться «ложным» в результате логических ошибок. Средний человек может примкнуть к той или другой «команде», начать разделять её ценности. Но в некоторых случаях «порядок» становится абсолютно необходимым, при достаточном умении только он может указать выход из сложного положения.


Вот мое определение: «Знание, по-моему, в отличие от веры, это часть картины мира, логически связанная с другими частями. Понимание ценности такой связи – главное отличие атеиста от верующего». «Понимание ценности» не значить обязательно «все бросить и начать действовать». Это - основание занять позицию в споре. Я не настаиваю, что определение верно. Я привел его, как пример вам, в надежде, что вы предъявите ваше.

Расхождений моего толкования со смыслом моего же определения я пока не вижу. Возможно, для вас потребуются уточнения. Обработка входящей информации и раскладывание её по «логическим полочкам» - это, скорее всего, инстинктивный процесс. Точнее, он остается таковым, пока мы не изменим дело волевым импульсом. В основе этого импульса лежат наши ценности. В данном случае – ценность логической связи. Не вникая пока в вопрос, как она появилась, можно констатировать, что у одних она (ценность) есть, а у других – нет. Верующие довольствуются инстинктом, а «атеисты» его «подстегивают». 

В своей статье вы обходите вниманием классы верующих (и атеистов). Как я уже говорил, «непорядок на полках» присутствует у всех, в разной мере, конечно. Среди верующих существуют такие, чей «порядок» в разы превосходит «порядок» отдельных атеистов. Но они, в силу своих особенностей, предпочитают не «подхлестывать» инстинкты, чем занимаются менее развитые атеисты, непонимающие ограниченность своих способностей.

Предлагаемое вами понятие «интеллект» соответствует моему «инстинкту», и так же не объясняет различия между верующими и атеистами, лежащее, по-моему, в ценностной плоскости.


 

 

Отделаюсь пока только аналогиями. Простая модель – «хочу». Захотел – получил. На банановом, тропическом острове, для неразвитого аборигена это вполне работоспособно. В условиях умеренного климата тот же абориген спасует. И не потому, что власть плохая. Власть та же самая, хорошая. Просто весь урожай идет на содержание этой власти. Нужна другая модель – «должен». Должен вставать пораньше, пахать, сеять, строить амбары и т.д. И эта модель должна быть понятна не отдельным «гроссмейстерам», а достаточному количеству жителей. Но вся земля уже распахана, клочок земли у крестьянина неспособен его прокормить при старой агротехнике. Наступает время следующей модели. Пусть будет «обязан». Часть людей обязана уйти с земли, что бы сделать тракторы и телевизоры. Дальше в том же духе.
 Такие модели «правильная» власть должна насильно прививать своим подданным посредством образования. Вернее «насильно» это реалистичный сценарий. А правильность власти состоит в преумножении и сохранении, доставшихся ей ресурсов и населения.

 

 Дерзкий эксперимент. Взяли представителя самого «забитого» сословия и «запустили» в «космос», решили проверить сможет ли он жить среди «звезд». Получилось, смог. С известными издержками, но смог доказать возможность крепостного стать вровень с «высшим» светом.
 Сегодня, когда нам, потомкам крепостных, кажутся нелепыми сомнения в нашей полноценности, мы с трудом можем оценить тот исторический подвиг простого малороссийского парня. Наверное, многие в будущем, а некоторые уже и сейчас, зададутся вопросом: ну что такого особенного в стоминутном, пассивном пребывании в «жестяной банке»?

 

Мне показалось, что это статья не о роли литературы, а о роли символов как «точек единого мнения», формирующих население в народ и нацию. В этом процессе символы, как инструмент, обязательны, а реальность их исторических прототипов – второстепенна. Любая власть обязана формировать себе поддержку – тот «народ», «кратией» которого она собирается быть. Важным элементом в этом процессе является культура, которая внедряется через образование. Внедряется в виде символов, которыми человек начинает быть окруженным с детства. Сначала: «Садок вишневый коло хаты…» в учебнике, потом величественный постамент в Каневе, с которого видны «ланы шырокополи и Днипро и кручы…». Это Шевченко, но есть еще много-много разных символов, внедряемых подобным образом. Так и только так формируется нация, хотим мы этого или нет.

«Ленин был достаточно серьёзным философом …, но из него сделали пустого идола. Шевченко был среднего уровня поэтом. Но даже то, за что его стоило ценить и уважать, свидомые уничтожили.»

Наша проблема в том, что мы часть другого, проигравшего «народа», задача которого – «сойти в могилу». Мы воспитаны на других символах, сформировавших в нас другую культуру. Если мы хотим «жить», мы должны брать власть и «навязывать» свои символы. Без такой возможности у нас не будет ни единого шанса.

 

О чем не сказано в этой главе. Не сказано о том, что власть всегда есть господство сильного, самого сильного в широком смысле слова. Будь то монархия, диктатура, республика или представительная демократия современного вида. Народная власть, а, следовательно, и собственно демократия, возможна только в обществе равных. Нужно отдать должное современному эталону «демократии» в том, что он максимально облегчен для взятия власти народом, состоящим из равных представителей, что, с другой стороны, конечно, приводит и к простоте «узурпации» власти более сильными, если такие имеются в обществе. Термин «симулякр», как растворение реальности в иллюзии (копия, не имеющая аналога в реальности), мне кажется, должен относиться не к форме организации власти, вполне реальной, а к представлениям народа о своем «равенстве» и к своим возможностям, которые из этих представлений вытекают.  

 

 Мне все же кажется, что «классовый и социальный вопрос» еще не породил того антагонизма в обществе, который может привести к каким либо подвижкам. Сейчас более важным является вопрос мировоззренческий. Дилемма: империя – хутор. Вот, что определяет идеологический антагонизм, что скрывает кажущееся противостояние восток – запад. Одна сторона не представляет себе полноценной жизни без «экспансии», без большой, развивающейся страны с мощным государством, «имеющим собственную гордость», без самобытной великой истории и культуры. Другая видит свой идеал в тихих задворках, с любой культурой и историей, для неё они несущественны. Активные представители этих сторон «борются» друг с другом тем, что подворачивается под руку: украинизаторством, бендеровщиной, имперскостью, ВОВ и т.п. не отдавая себе полного отчета в своих стремлениях.

 Я с предложенной схемой «неоколониализма по Кургиняну» согласен, однако проблему вижу в другом. «Неоколониализм» это «удочка», а проблема в том, что мы стали «рыбой». Причины такого перерождения, отношение к нему в обществе и возможности вернуться в «человеческий облик» - вот, мне кажется, что должно стать темой обсуждения. На «человека» не охотятся с «удочкой».
О социализме. Прежде всего я считаю социализм результатом размышлений о желаемом устройстве общества, где личное благо вытекает из общественного. Это конструкция, требующая постоянной заботы, в отличии от «капитализма», который возникает сам по себе, при ослаблении такой заботы. Выбор социализма - это выбор работы по переустройству общества, чреватой ошибками, как любое дело. Отвержение социализма - это отказ от работы, от ответственности за судьбу общества. Соответственно и обсуждение вариантов социализма должно вестись людьми, готовыми к работе и ответственности за неё, признающими, что обществу необходима «забота» для его выживания. Критики из числа считающих главным своё личное и полагающихся на «саморегуляцию» не желательны, поскольку бесполезны. 

У каждой страны своя конструкция и дорога. У Китая – мощный, экономичный автомобиль на дороге дополняющей экономики. Искра частной инициативы им в нужном месте и в соответствующем количестве полезна.
 У СССР и его осколков нет выезда на эту дорогу. Конструкция затратная и неустойчивая, требующая мастерства в управлении и ремонте. В какой-то момент не нашлось водителя с должной степенью квалификации, понимающего предназначение и возможности «машины». Те, что были и есть, искру добывают с помощью зажигалки, перебои объясняют: «искра в колесо ушла», а движение создают путем «руления» в кювет.

 

В таких вещах, как анализ истории имеет смысл только одно: найти её развилку, доказать, что это именно развилка и предложить свой выбор. Если ясности с этим нет, то необходимо признать историю состоявшейся, а действия её персонажей – обусловленными обстоятельствами того времени. Мы же очень часто «выдираем» действия из контекста, «помещаем» их в обстоятельства другого времени и получаем абсурдный результат, на примере которого пытаемся «проектировать» будущее.  

 Мы пришли к Интернету. Загляните в него и вы увидите там массу преобразовательных утопий. Утопия продукт грамотного человека. Таких стало большинство и все имеют свою утопию.

Интернет это вершина. До этого было массовое образование и массовая литература. Сейчас, субъективно, некоторые авторы пишут лучше, чем Пушкин, а тем более Сен-Симон. Но такой известности не добиваются. Причина здесь в «вековой авторитетности» - «выдержанности временем». Ах Платон, ах Платон! И ничего же этому не возразишь. 
Утопия это не «место, которого нет» и не «место, где хорошо, но которого нет». Понятие трансформировалось в «проект, заведомо нереализуемый». Произошла подмена понятий. Никто, не станет сейчас создавать «нереализуемый проект». Стараются разрабатывать только реализуемые. И ими забит Интернет в отдельных своих сегментах. Никто из авторов, конечно, не упирает на то, что это «утопии». И правильно.
Просчеты в проектах проявляются при попытках их воплощения. Некоторые являются преодолимыми, некоторые принципиально нет. Есть и существовало всегда противодействие внедрению нового. Можно вполне реальный, в других условиях, проект не реализовать из-за слабости или нерешительности в борьбе с этим противодействием. Можно ли в этом случае говорить об «утопии»?
Исторические проекты: нацистский в Германии и советский в СССР нельзя назвать утопиями. По-моему они вполне реальны для тех условий и того времени. Их воплощали реалисты, которые во многом добились своих целей. Рассуждают о их утопичности, по-моему, только люди далекие от понимания сути этих проектов, не попытавшихся стать на место их теоретиков и практиков. Это, вообще, свойство обывателя – рассматривать мир и события в нем, как придаток своего «потребительства» и объявлять утопиями все, что не совпало с их ожиданиями.
Вот моя мысль: Утопия – «нечестное» слово. Ассоциации, связанные с ним, рождают множество понятий, противоречащих друг другу в своей совокупности. Это слово-манипулятор. Оно «авторитетно» и служит (невольно) для того, что бы прикрыть собой явную подмену смысла. Его нужно «выбросить», отказаться от его использования, оставив за ним только название произведения Томаса Мора.

Пока этого не произошло,

«утопию невозможно воплотить, это общая характеристика утопий, и она во многом верная. Но утопию невозможно воплотить ДО кОНЦА, она не может развиваться и закрепляться, будучи реализованной, не может стать порядком вещей. У утопии один конец - крах.»

у утопии есть и еще один конец – обыденность. Воплощают не художественное произведение, а представление о желаемом и должном, основанное на существующем у «строителей» мировоззрении. По мере строительства мировоззрение меняется, меняются и ориентиры, соответственно и результат.
Любовь неоднозначна, но находится вся по одну сторону «баррикад», а утопия оккупировала обе. Она прикрывает собой и мечту и отрицание мечты. В общественном сознании обе эти ипостаси въелись «намертво». А частое использование этого слова идеологами насытило его практической политикой. Мне жаль, хорошее было слово, но его нужно «выкинуть».

«Но тут встает другая проблема - а насколько ясно и четко прописано всё в самом тексте авторской утопии? Насколько исходная утопия практична?»

Да…, тут мы вплотную приблизились к проблеме адекватности вербализации образов сознания. Критерий практичности это возможность начать дело в заданном направлении. Об итогах начатого дела, в любых случаях, не говорят до его завершения. Суеверие такое.

«Получается, её начинают использовать не как проект, а в качестве идеологической опоры собственной деятельности.»

Я в это не верю. Любой проект добра или зла вначале утопичен. Можно, конечно лицемерно прикрывать его противоположным из тактических соображений, но начинать деятельность вообще без проекта, а значить не опираясь на собственную утопию – нельзя.

«Изменение взглядов строителей будет приводить к изменению идеологической трактовки утопии.»

За идеальным образом (утопией) у потенциального строителя стоит более общая вещь. Бог его называют. Может вы подскажите что-то еще, несоответствие чему вызывает муки совести. Вначале это, потом выбор подходящей утопии, потом строительство. Изменение взглядов у строителей, я уверен, не выходит за рамки, заданного Богом пространства. Поэтому и выбор утопий у них не велик, а доступные не сильно отличается по содержанию. Но это не должно мешать ширине идеологических трактовок, как элемента тактики.

«Честно говоря, не понял, как вы связали понятие "бог" с психологией строителей утопий, утопии чаще всего не носят религиозного характера.»

Приблизительно так, как знание законов физики ограничивает в средствах строителей летучего корабля. Религиозная аналогия – то, что первое пришло мне в голову. Строитель опираясь на знания (бог) подбирает конструкцию (утопию) и начинает действовать. В процессе он может изменять элементы конструкции, да и саму конструкцию радикально менять, но отказаться от законов физики он не сможет.
В сфере социальных конструкций законы физики заменяют «законы морали» (опять неудачное название), внутренняя установка на допустимость проектов определенного вида, от которой «строитель» отказаться не сможет ни при каких обстоятельствах.

«Государственная деятельность нуждается в обосновании, и когда власть начинает радикальные преобразования, она может использовать утопии в своих целях.»

В этом случае «вред» от этого слова проявляется особенно. Не утопии, а образ желаемого будущего. Могут скрывать за ним свои намерения, противоположной направленности… Очень вредное слово. Применение его в подобных фразах парализует смысл.

«Нет, я имел в виду именно утопии как таковые, утопические теории и тексты. Так, как использовали сочинения Маркса.»

Тут тоже «вред». Я и много других людей в мире не считали и не считаем, что в сочинениях Маркса есть то, что можно хоть с какой-нибудь натяжкой отнести к утопиям. 
Если учесть это, тогда понятие «утопия» приобретает не общий, объективный а коньюктурный смысл. Для одних утопия, для других – нет.

«Правильно ли изложил социальные закономерности Маркс - как минимум очень спорно.»

Действительно, обсуждать труды Маркса по существу нет необходимости, но сам «марксизм» является хорошей «лакмусовой бумажкой» в вопросе об «утопии». Вот вы ввели понятие «спорно» и это правильно, я с этим согласен, но спорными являются все социальные теории, гипотезы, констатации, да и большинство несоциальных. Это свойство ведь не делает их «утопиями». Мое мнение – подобрать подходящее, научное, определение «утопии» в настоящее время невозможно. Хотя, конечно, это тоже спорно.

Для человека мир есть мир проявлений каких-то феноменов, доступных нам посредством сложных физико-химических реакций (тоже проявлений) – наших чувств. Сравнение «реальностей» происходит посредством сравнения проявлений. Если они одинаковы, то и реальности одинаковы. Так считают. Процессы, имеющие разную природу: тепловые, электрические, гидравлические, описываются одинаковыми законами. Человек, как устройство, имеет очень узкий канал связи с гипотетической реальностью. Можно предположить множество вариантов сигнала на входе этого канала, которые на выходе (входе наблюдателя) дадут одинаковую «картинку». Мы «верим» этой картинке, поскольку у нас нет другого выхода. Одинаковость нашей конструкции приводит к похожести моделей «реальности», что позволяет нам общаться, понимать друг-друга, а также думать, что мир такой, каким мы его представляем.

Логика такая: Существует «Я» - необъяснимый феномен (теорема Геделя). Существует некий генератор информации для этого «Я». Кто-то называет это реальным миром (большинство), кто-то допускает, что это «кино» про реальный мир, кто-то, что это «кино» есть продукт того же непостижимого «Я». Вроде бы этот вопрос могла бы решить «обратная связь» - воздействие на генератор волей «Я». И это для первых становится доказательством наличия реального мира. Вторые скажут, что это только призыв к оператору сменить «пленку», третьи вообще не поймут о чем речь.

Плюрализм неподходящее слово. Не знаю как вы, но я человек с техническим образованием. Мне привычно рассматривать вопросы в «разных системах координат» и использовать «механистические» модели. Вот представьте себе, что мы «ощущаем» посредством «лампочки», которая загорается при нажатии «кнопки». Лампочка это наш «образ сознания», а провод и кнопка – «органы чувств». Что-то там нажимает кнопку и у нас вспыхивает лампочка. Анализируя закономерности вспышек, мы строим свою «картину мира». Возможен такой «плюрализм»: Вы считаете, что реальность это «вспышки лампочки» (солипсизм), я – «вода капающая на кнопку» (реализм), а кто-то думает, что это Бог (религия).

 

Людям естественно соотносить свое положение по отношению к большинству. СССР всегда был «меньшинством», а США, как символ Запада – большинством. Это налагает относительность оценок. В Одессе всегда показывали больше фильмов, выпущенных на Мосфильме, чем фильмов собственной киностудии. В Москве – наоборот.
 Для того чтобы отбросить «двойные стандарты» нужно мысленно «уровнять» большинство и меньшинство, что неестественно для сознания и доступно лишь «избранным».
 Аргумент, что большинство всегда право, обладает большей убедительностью, чем требующая умственных усилий правота меньшинства. 

 Способ мышления, мне кажется, помимо всего прочего, можно разделить на два типа: традиционно-религиозный и рационально-научный. Соответственно под преобладающий тип строится образование, в широком смысле этого слова. Первый тип строит своё мировоззрение на основе не требующих объяснения догм: традиций, догматов религии и т.п. Второй пытается построить эти основания рационально-логически, разрушая при этом традиции и догмы. Образование в первом случае стоит на страже незыблемости этих догм-традиций, во втором – поощряет их анализ и рационализацию, а по сути – разрушение. Прогресс и модернизация общества приводит к вытеснению первого вторым.
 
Праведность, по-моему, соответствует первому типу мышления, а добродетельность, по Аристотелю(в Вашем пересказе) – второму.
Противоречие я вижу в попытке рационально обосновать достижение первого типа мышления через средства второго. Ваш православный атеизм. Праведность, в моём смысле, он разрушает, а добродетельность, по Аристотелю, требует создание и сохранение в себе сложной, неустойчивой, логической конструкции, да еще на постоянно подвергаемых анализу основаниях. Что доступно только редким, исключительным людям.

Твердость духа, верность идеалам и т.п. может быть присуща только носителям первого типа мышления, каким, по-моему, был Павел Корчагин. В книгах об этом явно не указывается, но и Овод, и Мексиканец, по-видимому, тоже.

«Из одинаковости трактовки отнюдь не следует объективности самой трактовки. Объективным можно назвать лишь одинаковость.»

Здесь Вы, я понял, нашли противоречие моёго подхода с вашим. Каким? Что по-вашему «объективно»?

«То есть, каждый может понимать совпадаемость двух трактовок субъективно.»

Не «может», а только – субъективно. В моем подходе субъективность и объективность – не противоположности, а разные смысловые конструкции. Похожее на наше, но чужое субъективное мнение по поводу какого-либо объекта придает нашему, тоже субъективному, некоторое свойство – объективность. Это упрощенно, конечно.

Ваш пример с непрерывной кривой удачен вот чем: Математические объекты есть чисто логические конструкции, не существующие в природе. То есть не реконструируются нашим восприятием с помощью органов чувств. Объективность их возникает в результате договора в обсуждении.

«Потому что мы находимся ВНЕ мира шахмат.»

То, к чему я отношу понятие «субъективно» - сознание тоже находится вне «реального» мира. Теорема Геделя доказана? в жестких рамках абстракции и не может быть достаточных доказательств, что эта абстракция (формальные системы определённого рода) соответствует окружающему.

«мы можем выиграть партию, но в результате попасть на сильного соперника дальше.»

Значить мы играем не в шахматы, а в шахматный турнир, где свои «доска», «фигуры» и «правила». Или, вообще, в совсем другую «игру», где нужно придумывать лекарство. «Добро» и «зло» - функция выбора «игры». Без такого «выбора» говорить о них бессмысленно.

 

 

«Объективное - это сама модель реального мира вне каких-либо контекстов.»
 

Наверное слово «модель» здесь не применимо, а так всё понятно. Однако, сказанное вами это идеал и к практическому использованию не годится. Для практики необходим критерий, которым в моем случае выступает проверка модели с помощью всех доступных органов чувств. А также подтверждение её (модели) адекватности с помощью второй сигнальной системы. То есть в общении, в котором этим подтверждением является согласие с предлагаемой моделью. Отсюда и вытекает объективность в моём смысле.

«если окажется, что все разногласия были лишь в разнице понятий объективности»

Мне кажется, что не только в разнице понятий. Предлагаемая Вами система, как мне видится, не «замкнута». Вы включаете в неё непроверяемый «идеал». По сути – ничто. И на таком фундаменте невозможно ничего логически построить. Отсюда у Вас и возникают разные «бесконечности» на которые нельзя опереться.

«Чтобы дать объективный критерий зла, МЫ должны знать, в какую абсолютную, объективную, истинную игру МЫ играем.»

Вот пример вашей не замкнутости. «Замкните» проблему договором со сторонами обсуждения и всё сразу станет определенным. Если же обсуждение происходит «сам с собой» то таким договором будет, непротиворечивая с точки зрения ваших органов чувств, модель ситуации. Выбор «игры» произойдет через «отождествление» с моделью, а направление оси «зло-добро» приобретет объективную основу – «смерть-жизнь».

«настоящую игру знает только (!) Бог»

Конечно, у человека всегда есть надежда на авторитетную подсказку. Это и является причиной использования «незамкнутых» моделей. По-моему. Однако даже если такая подсказка и появится, то она приобретет субъективный характер (ваш подход) или вид договора (мой).

 

 «Мне кажется, что тут всё зависит от того, что считать первичным. Я лично считаю, что первичным является именно субъективизм и субъективное восприятие. Появление градаций является лишь следствием определенного восприятия.»

Сообщу Вам как дилетант. Мы можем понимать друг друга только по тому, что в основе нашего восприятия мира лежит один общий и не зависимый от нас принцип. Он по определению объективен и по отношению к результату восприятия первичен. Этот принцип, упрощенно, представляет собой схему, в клеточки которой мы расставляем свою позицию по обсуждаемому вопросу. Положение этих позиций вследствие субъективности разное. 

«Можете пояснить, что вы подразумеваете под "смертью" отождествления?»

Рассуждения о понятии «зло» обязательно предполагает, что рассуждающий считает себя частью некой общности или системы. Это «считает» я и назвал глаголом «отождествляет», а выбранный объект (общность или систему) – отождествлением. Зло, по-моему, всегда ведет к исчезновению (смерти) этого объекта-отождествления, а добро – к развитию (жизни).

Я пользуюсь такой схемой: Для человека все субъективно. В начале. Если из общения возникает объект, одинаково трактуемый сторонами общения, он становится объективным. Со временем у субъекта возникает представления, что ряд объектов он понимает так же, как и другие, что подтверждается общением. Возникает правило: логически правильная конструкция из этих объектов тоже объективна. Появляется поле «общего мнения», позволяющее человеку решать существует ли рассматриваемый объект в том же виде и для других, даже без общения с ними.
Возвратимся к относительности и объективности «добра-зла». Пример – шахматы. Существует объективная основа: доска, правила, фигуры. Поражение (смерть короля) есть «зло» для играющего. Оно относительно, но объективно. Ситуация, когда один играет в шахматы, а другой в поддавки («несравнимые оценки») означает только то, что игра идет во что-то третье, где объективно есть свои «доска» и «фигуры», а неопределенность входит в правила. В этой игре тоже есть «зло» - поражение, оно тоже относительно (по разному относится к «игрокам»), но объективно (одинаково понимается игроками).

 Я бы предложил такую: У рабочего в частной собственности кроме рабочей силы есть и акции, приносящие дивиденды. То есть он является совладельцем корпорации, получающей прибыль от эксплуатации «овеществленного» труда предыдущих поколений. В такой системе стоимость рабочей силы можно принять постоянной на основании постоянства природы человека, а колебания «потребления» объяснять теми же причинами, которыми объясняют «потребности» состоятельных людей в роскоши и престиже.

«Каждый фиксированный уровень рассмотрения мира неизбежно делит его на то, что пространственно реально, феноменально и на то, что внепространственно - ноуменально.»

Рассмотрение, по-моему, является всего лишь построением мысленной модели, которая учитывает все наблюдаемые объекты и их связи. Абстракция – создание более общей модели, включающей объекты, не доступные предыдущей.
 Клетка желудка, обладая разумом и органами чувств, вполне может постигать мир строя всё более общие модели, в том числе и пищеварения и Большого взрыва. Наличие идеального может ею подозреваться, но обязано быть не доступно её органам чувств.